HTM
Номер журнала «Новая Литература» за август 2018 г.

Юрий Копылов

Чемп

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 2.06.2010
Оглавление


1. Часть 1
2. Часть 2

Часть 1


 

 

 

Самое частое слово, которое Чемп слышал от своего нового хозяина по имени Игорь, его громко говорящих друзей, которых Чемп различал по рез­кому, противному запаху бензина и машинного масла, смешанного с челове­ческим потом, его неряшливых женщин, от которых душно била в нос струя одеколонно-лекарственной смеси вместе с запахом табака, и других людей, незнакомых Чемпу, было короткое и непонятное слово «война». Оно не имело запаха или хотя бы цвета, поэтому Чемп не мог представить его себе в конкретном образе, как, скажем, зайца, кошку или даже «место», которых у него стало с некоторых пор целых два. Одно – в углу пропахшей табачным дымом и печной копотью комнаты, на старом рваном прокисшем ватном одеяле, между шаткой этажеркой, с пыльными книгами и патефонными пла­стинками в потрёпанных бумажных конвертах, и железной печкой с трубой, уходящей в окно. А другое – в тесной кабине полуторки, рядом с Игорем, на кожаном, скользком, продавленном си­дении со скрипучими пружинами, на которое Игорь изредка, когда в кабине становилось тепло от работающего мотора, клал свою засаленную, пропитавшуюся потом тело­грейку. Оно, это слово, произносимое людьми негромко и хрипло, воющее и таинственно-грозное, производило на Чемпа гнетущее действие, давило на него скрытой и от этого почти невыносимой тяжестью, подавляло его обычно весёлый и жизнерадостный собачий нрав.

 

Памятью Чемп не мог похвастаться, особенно ухудшилась она после контузии, полученной им от страшного взрыва бомбы, и он помнил из про­шлого всего два или три наиболее ярких события. Вернее даже не события, а состояния, наполненные волнующими душу далёкими звуками и острыми запахами, дремлющими в его помутившемся сознании и приглушёнными те­перь уже временем. Особую тоску и грустную радость вызывала в нём раз­мытая, будто слоем зеленоватой мутной воды, картина лесной охоты и запах следа, острый, будоражащий, заставлявший когда-то дрожать от нетерпения все мускулы его маленького, но сильного тела в ожидании желанной ко­манды  «Пиль!»; и то ни с чем несравнимое чувство восторга и суетливой го­товно­сти к стремительной, рыскающей работе по следу, когда Большой Хо­зяин со­бирался на охоту.

 

У Чемпа было два хозяина до Игоря. Самого первого он не помнил и даже, можно сказать, не знал, потому что был ещё совсем маленьким молоч­ным щенком с шёлковой, чуть кудрявой шоколадной шёрсткой, водянисто-голубыми, почти не видящими глазками, мягкими лапами, безвольно сви­сающими с широкой человечьей ладони, и длинными, болтающимися как тряпки ушами, когда его продали огромным скрипучим сапогам, нестерпимо пахнущим дёгтем и гуталином. Эти высокие сапоги принадлежали грузному седому человеку, с усами щёткой, большим лбом и массивными тёплыми кистями рук. Это был настоящий хозяин. Нельзя сказать, чтобы Чемп его любил до обожания или, напротив, боялся, как боятся грозного повелителя, нет, между ними сложились совсем иные, благородные отношения, основан­ные на взаим­ном уважении и доверии.

 

У этого большого человека был негромкий, чуть сиплый голос, строгий и нетерпящий непослушания, усталые, ссутулившиеся плечи и суровый взгляд редко мигающих, внимательных карих глаз. Он просыпался, когда за окном было совсем темно, ещё не начинали ходить трамваи, мешавшие своими назойливыми звонками его работе, садился в низкое кресло за боль­шим письменным столом и что-то писал и писал без конца на белых листах бумаги. Слышалось только его ровное дыхание, шорох пера, будто мышь скреблась тихо под полом, и монотонное тиканье настенных часов. Иногда  хозяин комкал лист бумаги и бросал его в стоявшую рядом корзину. Изредка били с двойным перезвоном часы, и тогда Чемп открывал глаза и едва за­метно настораживал свисающие уши. Хозяин почти никогда не ласкал Чемпа, не чесал ему живот, разве что изредка потреплет за ухо, не называл его иначе, как только полным и единственным именем, которое теперь уже Чемп позабыл, но в глубине души надеялся ещё когда-нибудь его услышать. Он просто был Большим Хозяином, которому надлежало служить верой, правдой и честью. Но Чемп служил не так, как какая-нибудь преданная до тошноты дворняга-сторож или даже породистая служебная собака вроде ов­чарки, он признавал за хозяином неукоснительно право повелевать и глубоко уважал его за то, что тот был настоящий охотник. И за это Чемп был предан ему горячо, всем своим честным и благородным сердцем, но без какого-ни­будь заискивания или совсем уж недостойного притворства.

 

У хозяина был сын Юрка, смешливый и беспокойный мальчишка, с ко­торым Чемп любил играть и возиться, дурашливо припадая к земле головой с болтающимися кудрявыми ушами и изображая глуповатого щенка, чтобы вызвать заливистый Юркин смех и пуститься с ним в догонялки. Чемп слу­шался Юрку, вернее делал вид, что слушается его, но всё же истинным пове­лителем оставался всегда Большой Хозяин. И чем бы Чемп ни был занят: иг­рал ли, гулял ли, спал ли – он настороженно ждал, когда тот его призовёт.

 

Всего этого Чемп не помнил явно, он только знал, что прежде была другая жизнь, которая внезапно куда-то ушла и уже не возвращалась. Запом­нил он отчётливо лишь жуткий, нарастающий с каждым последующим мгно­вением свист, страшный грохот, после которого разом всё исчезло в дыму, огне и дожде кирпичных обломков: и Большой Хозяин, и его сын Юрка, и комнаты, где они жили, и любимая охота.

 

Чемп был слегка контужен и плохо соображал, когда Игорь, тепереш­ний его хозяин, поднял его с кучи кирпичного щебня и бетонных обломков разрушенного дома на руки и сказал с удивлением:

 

– Да ты, братец, никак живой! Вот чуда-юда!

 

Пёс слабо взвизгнул и попытался лизнуть незнакомого ему человека в лицо, чтобы показать ему, как он испуган и ничего не может понять.

 

– Ишь ты! Ласковый какой! – сказал Игорь и потрепал Чемпа по за­тылку. – Будешь со мной жить, каналья? Я тебя немного понесу, а потом ты сам. Ладно? – Чемп слабо вильнул коротким обрубленным хвостом.

 

Когда они пришли в дом Игоря, их встретила заспанная, с мешками под глазами, неопрятная, нечесаная женщина в грязном махровом халате, которая всё время курила папиросы, и от этого пепельница на столе была полна окур­ков с красными следами губной помады. И возле пепельницы, и даже на полу, возле стола, валялись слюнявые окурки с тошнотворным запахом. Чемпу женщина сразу не понравилась. Она сказала:

 

– Где ты подобрал эту гадость? Фу! Она же вся грязная, валялась где-то неизвестно где.

 

– Нет! – возразил Игорь. – Ты только взгляни, какие у него необыкно­венные уши! Просто – чудо! Это очень породистая псина. Наверное, это такса. Или что-то в этом роде. Как ты думаешь?

 

– Такса низкая, и у неё кривые ноги. И хвост другой, – сказала равно­душно женщина. – Никакая это не такса. Обыкновенный двор-терьер.

 

– Неважно. Мы его отмоем и назовём Чемпионом, – предложил Игорь. – Чемпион! Звучит? Сокращённо – Чемп. Чемп-Чемп-Чемп! – позвал он.

 

Игорь и не подозревал, что пёс действительно был чемпионом многих собачьих выставок и регулярно награждался большими и малыми золотыми медалями и дипломами призёра по экстерьеру, чем в своё время очень гор­дился и хвастался перед сверстниками во дворе смешливый Юрка, сынишка прежнего хозяина.

 

Так Чемп стал Чемпом. Имя это не пришлось ему по душе. Оно было какое-то несуразное и не очень понятное: ни то, ни сё, вроде нелепого во­проса. Кроме того, оно принадлежало явно не ему, а кому-то другому, по­тому что у него было своё, настоящее имя, которого ни Игорь, ни его неряха-женщина почему-то никогда не произносили. Это удивляло Чемпа, как, впрочем, и многое другое в поступках этих людей.

 

В первые два дня он из собачьей гордости и в знак прямого протеста принципиально не откликался на новую кличку, как будто она его вовсе не касалась. Однако поразмыслив немного на свой собачий лад, Чемп грустно вздохнул и смирился. Он как бы махнул на эту бестолковщину своей мохна­той лапой и стал сначала неохотно, а после даже живо поворачивать голову на звук этого нового нелепого имени.

 

Подолгу обижаться было не в характере Чемпа, тем более что оби­жаться-то, по сути дела, было не на что: ну, имя новое, глупое, это можно было, в конце концов, и не замечать. Мало ли какие бывают странности. Зато новый хозяин оказался добрым, отзывчивым человеком, относился к Чемпу хорошо и, главное, справедливо. А та излишняя фамильярность, которую он проявлял по отношению к поро­дистой собаке, объяснялась, по-видимому, тем, что Игорь, к сожалению, не был охотником. Чемпу становилось не­множко неловко за человека, который позволял себе разные телячьи нежно­сти, но с этим можно было мириться, поскольку они не выходили за рамки приличия. В конце концов, надо быть снисходительным к человеческим сла­бостям. Все люди разные. Их объеди­няет, пожалуй, лишь одна общая черта – это, как правило, неоправданность их поступков с точки зрения простой со­бачьей жизни. Только с двумя прояв­лениями людской глупости и небрежно­сти Чемп, как ни старался, никак не мог смириться. Они вызывали в нём не­доумение и даже брезгливость.

 

Одна из знакомых Игоря, маленькая, рыжеволосая и чрезвычайно болтливая, похожая на сороку женщина, которая появлялась в те дни, когда та, постоянная, куда-то уезжала, проявляла свою нежность столь несдер­жанно, что Чемп прямо выходил из себя. Она хватала бесцеремонно креп­кими пальцами его благородную породистую голову, прижимала к своей мягкой, податливой, как пуховая подушка, груди и, пронзительно взвизгивая:

 

– Ах ты, моя шоколадина! – целовала его холодный влажный чёрный нос накрашенными, пряными, полными губами, при этом то придвигая её к себе, то как бы отрывая от себя. – Ах, ты мой Чемпуля! Ах ты, моя собачка-раскрасавица! Ах ты, лапушка лопоухая! Прелесть, прелесть, прелесть!

 

Чемп всякий раз во время такой любовной экзекуции упирался лапами, морщил нос, оскаливая белые острые клыки, и глухо рычал. Он понимал, что это не очень-то вежливо – ворчать на гостей хозяина, но пересилить себя не мог и едва удерживался от яростного желания цапнуть легонько эту дамочку за пальцы с длинными красными ногтями.

 

По мере того, как слово «война» слышалось всё чаще и делалось обы­деннее, неприятностей прибавлялось всё больше и больше. Одной из самых отвратительных было постоянно сосущее чувство голода. Привыкнуть к нему было невозможно, но понять, что это неизбежно, – с трудом, но можно. По­тому что, раз война, значит голод, если плохо людям, значит и собакам не­сладко. А вот с этими дурацкими поцелуями прямо в нос и глупыми востор­женными восклицаниями Чемп никак не хотел соглашаться, ибо это задевало его собачью гордость и роняло в собственных глазах, привыкших смотреть на себя  глазами Большого Хозяина.

 

Другое, с чем не мог смириться Чемп, были постоянные противоречия в поступках Игоря и особенно его безалаберной женщины, которой следо­вало бы быть хозяйкой, но за которую Чемп никак не хотел её признавать. Предугадать их поведение или понять его мотивы порой не было решительно никакой возможности. Чемп любил порядок. Даже не то чтобы любил, он привык к нему в прежней своей жизни и возмущался теперь, когда его не стало. Потому что, если нет порядка, то никогда не знаешь, что последует вслед за этим или другим. А это, в свою очередь, рождало неуверенность, тревогу, сомнения, шаткость целостного восприятия мира. Не беда, если бы такое случалось редко, как исключение из правил. А если всегда, постоянно! Тогда нервы начинают сдавать, тут можно позабыть, что ты многократный медалист и получил неплохое воспитание, что ты не какая-нибудь бездомная дворняга без родословной, а чистокровный шотландский спаниель, и допус­тить непростительную бестактность.

 

Большой Хозяин никогда не забывал выводить Чемпа во двор и выгу­ливать по полчаса, а то и по часу, два раз в день, утром и вечером, в одно и то же время. И удивляться здесь нечему: раз ты охотничья собака и живёшь в доме людей, то тебя нужно выводить. А как же иначе? Чаще всего, правда, с Чемпом ходил гулять Юрка. Даже можно сказать, что Большой Хозяин со­всем редко выходил с псом, если они жили не в деревне, а в городе, где он был занят, так как всё писал и писал свои книги. Но, в конце концов, ведь не­важно кто! Честно говоря, с Юркой было даже веселей и проще: он не оста­навливал Чемпа, когда тот начинал с лаем гоняться за кошками, бегал с ним наперегонки и позволял ему в весёлых наскоках пачкать своё платье. Глав­ным было то, что ежедневные прогулки совершались регулярно, несмотря ни на что, даже на плохую погоду, были непреложным законом.

 

Игорь же и особенно его прокуренная насквозь женщина относились к этому закону просто возмутительно. Гулять с собакой выходили в разное время, то два раза в день, то три, а то и один. Причём каждый раз делали из этого либо одолжение, либо целое событие, чуть ли не праздник.

 

– А кто сейчас пойдёт гулять? – жеманно спрашивал Игорь, пристёги­вая поводок к ошейнику, и гримасничал, будто Чемп не взрослая охотничья собака, а диванная болонка с бантиком.

 

Чемп в таких случаях отворачивался в сторону, а чувство неловкости за Игоря, вроде бы взрослого человека, заставляли его нетерпеливо переми­наться с лапы на лапу и погляды­вать на хозяина с виноватой укоризной, только из вежливости слабо повили­вая об­рубком хвоста.

 

А однажды с ним вообще забыли пойти погулять, словно это всё равно, что забыть вытереть ноги о половик, перед тем как войти с улицы в дом. И Чемп целый день гордо пролежал в своём углу, между этажеркой и железной печкой, едва удерживая себя от позорного мочеиспускания в доме на пол. Кончилось это, однако, позорнее, чем можно было ожидать. Когда, наконец, наутро женщина спохватилась, что с псом весь вчерашний день никто не вы­ходил во двор, и схватила засаленный поводок, Чемп вскочил, бросился в по­рыве благодарности к ней, но тут силы ему изменили, он ослабил на мгнове­ние контроль над своими внутренними органами и напустил здоровенную лужу прямо  посредине комнаты. Женщина громко взвизгнула, сделав злые растерянные глаза, и больно ударила собаку поводком по спине.

 

Гулять с ним она всё же пошла, вытерев наспех, чертыхаясь и ворча, тряпкой лужу, но Чемп никакой радости от этого гуляния не испытал. А ко­гда вернулся, прокрался в свой угол, улёгся на подстилку и лежал потом, не шевелясь, положив голову на передние лапы, чувствуя себя глубоко несчаст­ным и виноватым одновременно, пока не вернулся с работы Игорь.

 

После этой некрасивой истории, о которой Чемп не хотел вспоминать, Игорь поставил в уборной, рядом с унитазом, низкий ящик с песком и объя­вил Чемпу, что отныне, если тому станет совсем уж невтерпёж, он должен пользоваться этим ящиком.

 

– На всякий пожарный случай, – добавил Игорь, и в его хриплом голосе прозвучали заискивающие нотки, потому что ему самому стало неловко от подобной глупости.

 

Вся эта нелепая комедия крайне возмутила Чемпа. Вместо того чтобы самим постоянно помнить о его естественных потребностях и регулярно вы­гуливать пса, как это было принято в доме Большого Хозяина (на худой ко­нец, могли бы выпускать его одного во двор, не маленький, сам обратную дорогу домой найдёт), ему предлагают ящик с песком, как, простите, какой-то последней драной кошке.

 

Вслед за этим было ещё несколько подобных случаев, когда с Чемпом вовремя гулять либо не успевали, либо попросту забывали. Но он, в конце концов, приноровился к такому, с позволения сказать, оригинальному ре­жиму, научился подолгу терпеть и, в общем, как-то обходился, если не счи­тать такой мелочи, что он вконец испортил себе желудок с кишечником и мочевой пузырь. Впрочем, к ящику с песком он так ни разу и не подошёл из принципиальных соображений.

 

Когда Чемп жил в доме Большого Хозяина и звали его тогда своим на­стоящим именем, ему перед кормлением надевали на голову обрезанный ка­проновый чулок, чтобы великолепные уши пса, которые свисали почти до земли, не болтались в миске с едой. И это было нисколько не унизительно. Игорь же и его женщина никогда этого не делали. Впрочем, это было бы полбеды, ибо Чемп, честно говоря, не очень-то и любил это чулок, сжимав­ший ему голову. Обидно было другое: женщина несправедливо корила Чемпа за то, что он нечаянно пачкался.

 

– Какой ты, право, неаккуратный, Чемп! – говорила она, брезгливо морща тоненький носик, как будто Чемп был виноват в том, что имел такие длинные породистые уши. На себя бы лучше посмотрела, когда утром встаёт, заспанная и опухшая, будто с перепою!

 

Пища была совсем худая: хлебные чёрствые корки, в основном подго­релые, размоченные в воде, иногда немного мороженной сладковатой кар­тошки, сваренной вместе с кожурой, по выражению Игоря, в мундире. Сахар и мясо с овсянкой Чемп вспоминал разве что во сне и тогда вздрагивал и по­скуливал, как совсем маленький щенок.

 

 

 


Оглавление


1. Часть 1
2. Часть 2
Пользовательский поиск

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

13.10: Иван Самохин. Вызов (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за август 2018 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2018 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!