HTM
Номер журнала «Новая Литература» за май 2018 г.

Ольга Иженякова

Другая сторона

Обсудить

Роман

 

Погибшие цветы ожили снова –
От одного живого слова.

 

Посвящается всем влюбленным…

 

 

 

Опубликовано редактором: Карина Романова, 19.09.2008
Оглавление

17. Часть третья. На крыше храма яблоня плодоносит
18. Часть третья. То, к чему душа прилепилась
19. Часть третья. Приготовление к вечности

Часть третья. То, к чему душа прилепилась


 

 

 

Неожиданно в один из сильнейших приступов, я вспомнила, что в моей жизни были четыре года, которые я провела у родни в горной и довольно дикой, даже в наше время, местности. Там, рядом с Европой, тоже осталась маленькая частица меня.

А значит, надо, непременно, надо поехать туда и со всем проститься, чтобы уходить в мир иной спокойной, безо всяких тревожных мыслей. Это на словах просто сказать «До свидания», а на языке души, увы, все намного сложнее. То, к чему прилепилась душа, имеет свойство властвовать над нами, причем именно тогда, когда мы находимся наедине, в моем случае, чаще всего.

В общем, я, несмотря на все ухудшающееся состояние, твердо решила: еду! Еду в далекое Закарпатье!

Мой непосредственный руководитель, директор предприятия, которое выпускает одновременно две «желтые» газеты, – Феофанов Павел Дмитриевич, человек, рассматривающий мир исключительно через призму собственной выгоды, смириться с поездкой долго не мог, хотя, диагноз был ему давно известен. К тому же на работе от меня было довольно мало пользы.

Во всяком случае, так казалось мне, я же в обычной жизни привыкла выполнять двойную, а то и тройную журналистскую норму, а, когда заболела, стала работать как другие, отличало от коллег меня, пожалуй, только наличие опыта и профессиональные связи со всей нашей необъятной областью. Я знала наизусть все номера телефонов своих респондентов, а это, как оказалось, много значит. Впрочем, мне эти знания в тот момент были абсолютно бесполезны. Я жила в своем мире, где связи или деньги совсем немного значат. Если не сказать – вообще ничего!

Разговор, который состоялся накануне этой поездки между мной и начальником, почему-то запомнился, хотя мои мысли в это время полностью были заняты предстоящей преддорожной суетой:

– Арина, вы понимаете, сколько денег потеряет наша фирма, пока вы будете прохлаждаться в Закарпатье?

– Но ваша газета мне не оплачивает ни больничных, ни проездных, как это общепринято в нашей области и не только, ни отпусков на сессии, которые по закону «заочникам» должны оплачивать предприятия, где они работают. На командировочные расходы вами установлен жесткий лимит, которого не хватает иногда просто на хлеб. Вы же не знаете, какие на Севере цены. А когда моему Луке делали операцию, вы даже не хотели мне дать зарплату в долг, и я вынуждена была брать кредит в банке. К тому же она, зарплата, здесь – самая низкая во всем городе.

– Ну, знаете, ли! – мгновенно вспыхнул Феофанов – зато мы вам даем возможность подрабатывать. А на это сейчас в других редакциях смотрят косо!

После этих слов я повернулась, забрала икону с рабочего стола и начала собирать вещи.

Он жестом отозвал меня в сторону и сказал:

– Давно хотел признаться, да все никак не выходило, жалел. Ты (он вдруг перешел на ты), как журналист, конечно, так себе. Ничего особенного. Как можно вот так взять и уйти. Побойся Бога!

– Можно – ответила равнодушно я – я, видите ли, всегда считала, что внутренний мир гораздо удобнее и интереснее внешнего. А что до Бога…мне кажется, если бы вы хоть раз в жизни, ну хоть один разок увидели лицо Бога, которому вы служите – вы бы ужаснулись!

Мой ответ руководителя вывел из себя, он ожидал чего угодно только не равнодушия, причем равнодушия искреннего, неподдельного. Он побледнел, стал заикаться, но быстро взял себя в руки, нервно поправил жидкую челку и продолжил:

– Это хорошо, хорошо, когда посредственность осознает свое место в обществе!

Он вдруг мне напомнил классную руководительницу, у которой не удалась личная жизнь, она с таким же выражением лица говорила, что из меня в будущем может получиться заурядная телефонистка или работница ЖЭУ, вечно ворчащая и обозленная на весь мир. В общем, ничего нового.

А спустя какое-то время тогда мне приснился странный сон из моего прошлого и вместе с тем будущего, кажется, вещий. Или…

 

…Прозвенел последний школьный звонок.

И будущий педагог, юрист, физик-ядерщик, профессиональный убийца, двое самоубийц, журналист-прилипала, кладбищенский сторож, многодетная мать, наркоман, врач-онколог, бомж, лесник, хозяин пивного ларька, сестра милосердия, три домохозяйки, актриса областного масштаба, трехкратный чемпион мира по каратэ, пилот, профессор-филолог, завсегдатай казино и просто везучий игрок в бильярд, художник-импрессионист, валютная проститутка, водитель-дальнобойщик, двое рабочих ткацкой фабрики, и музейный работник-долгожительница уверено вошли последний раз в класс в качестве учеников одиннадцатого «В» класса.

Сегодня им предстояло навсегда проститься со школой и запомнить друг друга. Классная руководительница, отныне уже бывшая, попросила ребят написать себе письма в будущее, чтобы потом через десять лет, распечатать конверты и прочитать пожелания тогдашних мальчиков и девочек вполне взрослым дядям и тетям. Предполагалось, что конверты будут вскрыты ровно через десять лет после окончания школы.

Никто из счастливых выпускников не знал, что до этого времени доживут не все, а некоторые просто уедут из родного города и даже страны. Классная дама всем раздала тетрадные листочки и села за учительский стол.

– Вот они, какие, этот одиннадцатый «В» – думала про себя.

Этот выпуск от двух ее других отличался ранней зрелостью и чрезвычайной самостоятельностью. Вспомнила, как в пятом классе просила ребят написать письма-пожелания Деду Морозу и многие, считай, почти половина класса, писать не стали. Дети давно не верили в доброго старика, к тому же, уже тогда ясно представляли о родительских возможностях.

Еще классная дама в эти минуты подумала, что ее ученики весьма неохотно покупали общешкольные лотерейные билеты, они совсем как взрослые считали, что вещи, пусть и малоценные, нужно зарабатывать своим трудом.

На память пришел ее недавний разговор со скромняшкой Юлей, девочка переживала по поводу того, что неудачно выходит на фото, на что ей классная ответила, мол, что поделаешь, раз ты такая нефотогиеничная получилась. Придется, смириться.

– При случае попрошу прощения у Юли – решила про себя классная и тут же забыла о своем решении.

Ее внимание привлек альбомный листок, который, видимо, кто-то в спешке забыл на учительском столе.

На обратной стороне листа крупными печатными буквами было выведено следующее: «На крыше старого храма яблоня плодоносит».

Странная надпись.

Классная дама перечитала ее еще раз и еще, внимательно оглядела листок со всех сторон, но кроме этой странной надписи, других не нашла и в недоумении отложила листок в сторону.

Она тут же вспомнила, что в единственной церквушке неподалеку от ее дома, нет и в помине никаких яблонь на крыше, да и во дворе, собственно, тоже.

Значит, это какой-то странный стих.

Не более…

После этого я проснулась и долго думала, что может означать этот сон. Толкователями снов я пользоваться не умею, полагаюсь в этих случаях, только на собственную интуицию и тогда ответы приходят сами, как правило. Однако, в тот раз я ответа в себе не нашла.

И до поры, до времени забыла о сне. Слишком много у меня дел.

 

…Длительное путешествие в поезде через две государственные границы – занятие не для хилых. Чего только не вспомнишь, с кем только не повстречаешься, а самое главное – остро почувствуешь свою беспомощность перед людьми, мало-мальски наделенными властными полномочиями.

Это я о таможенниках. Именно при встрече с ними, осознаешь, что ты – абсолютное ничто. Как в утопической философии.

Осадок в душе остается надолго и на слово «гражданин» появляется странная реакция: не хочется потом принимать участие в выборах депутатов, губернатора, президента. Откуда-то возникает уверенность, что и без тебя там наверху разберутся. А главное: кого бы ты не выбрал, никто из них не отнимет у таможенника право бесконечно унижать человека. Исключение – таможенники, работающие в аэропортах. Потому что самолетами обычно летают люди состоятельные.

Среди которых – выбранные нами депутаты, губернаторы и их многочисленные заместители и помощники, последних мы, конечно, не выбираем, но и они автоматически причислены к категории людей состоятельных все по той же причине.

И у них всех есть очень значимая привилегия – пересекать государственные границы без унижений.

А обычные учителя, врачи, продавцы, плотники, сантехники вынуждены отвечать на самые неожиданные вопросы и слушать различные колкости в свой адрес.

– Так-так-так, последние три купе, прячем доллары, и помните: вы едете от родственников со свадьбы! Со свадьбы, слышите? – кричит на весь вагон сердобольная проводница.

Люди, которые едут в последних трех купе, гастарбайтеры, в общем, с заработков, понятное дело везут деньги и, разумеется, в долларах. Кто будет в Москве покупать гривны? А доллар он везде доллар. Вот только по существующему законодательству, которое с удовольствием цитируют таможенники, гражданину Украины не положено ввозить в свою страну ни одного доллара!!!

Люди выходят с положения как могут. Кто-то специально вызывает для этого жену, женщинам ведь легче спрятать валюту. Доллары, оказывается, можно зашить в одежду, в обувь, положить в продукты, особенно в выпечку, правда, предварительно их нужно обернуть фольгой (чтобы не пропитались тестом, да и подгореть запросто могут). Ну не будет же таможенник проверять все пирожки. А можно, обернув полиэтиленовым пакетом и, привязав этот пакет за нитку к коренному зубу, просто проглотить, а потом, после станции Конотоп, эту ниточку легонько вытянуть…

Ну, вот и Брянск. Несмотря на ночь, резко включается свет и в проеме появляется несколько человек в голубой форме. Не успеваю привыкнуть к свету, как возле меня оказываются двое, рассматривают сверхвнимательно положенный заранее на стол паспорт и не совсем вежливо просят показать содержимое дамской сумочки, а затем большой и сумки. Небольшой старый телевизор таможенникам видно приглянулся.

– Девушка, а вы знаете, что на территорию государства Украины нельзя ввозить незадекларированную технику.

– Ну, раз нельзя – отвечаю я – то забирайте пусть останется в родной России.

Таможенникам мой ответ нравится. Они просят телевизор поставить на стол для составления акта. Но я прошу, чтобы в акте изъятия было полностью указано следующее: закон, согласно которому нельзя провозить старый телевизор на Украину, имена, фамилии, должности и звания изымателей.

Люди в голубом недовольно подмигивают друг другу, и, почему-то передумывают забирать у меня телевизор.

Но просто так им не хочется уходить, все-таки власть представляют и начинают просить штраф в размере трехсот тридцати рублей или десяти долларов. Их аргументы изумительны:

– Неужели у жительницы Тюмени не будет каких-нибудь десяти долларов? Всего-то?

Я отрицательно качаю головой, таможенники разочаровано уходят и начинают приставать к гастарбайтерам, тут им повезло куда больше. Один из несчастных спрятал деньги в мыльницу и радостный таможенник просит его ночью сойти с поезда, но поскольку выходить на гостеприимной брянской земле работяга не желает, то ему предлагают отстегнуть каждому на хлеб с…

Станция «Конотоп».

Здесь тоже ко мне придираются.

– Ой, жительница Тюмени едет на Украину! Вы шо там в самом деле будете отдыхать? – восклицает бойкий служитель порядка – ах, мама! А почему вы не заберете ее к себе в Тюмень? У вас там все-таки лучше, прожить худо-бедно можно, а не то шо здесь.

Я широко улыбаюсь таможеннику и говорю, что, есть обстоятельства, которые не от меня зависят и вообще все это, не в обиду будет сказано, не его дело.

Он желает мне счастливого пути и, бегло взглянув на документы гастарбайтеров, сказал: «Хлопцы, родненькие, я шманать не буду, не бойтесь. Дай Бог вам здоровья, шо держитесь. Ой, молодцы! Ой, молодцы! На москалях как-ни-как лучше, все так хоть гроши можно заработать. А у нас куда ни глянь – все разворовали!».

Как только последний таможенник уходит, поезд медленно двигается с места и в вагоне начинается настоящий праздник. Люди смеются от счастья (за исключением тех, кого не «обшманали»), плачут, начинают молиться всем известным святым и, конечно же, стали это дело, всенародно отмечать. Тут, кстати, я увидела, как извлекаются доллары, привязанные за коренной зуб…

И еще немаловажная деталь: если до второй таможни все пассажиры старались говорить на русском, хоть это не у всех получалось, то теперь можно было услышать все многообразие украинских диалектов.

А, как обрадовались соседки, когда узнали, что жительница Тюмени их прекрасно понимает. Я тут же удостоилась приглашения на свадьбу и, естественно, на дегустацию молодого вина.

Известно, домашнее вино бывает трех сортов. Первое – сделанное из чистого виноградного сока, второе – из сока, наполовину разбавленного водой, третье состоит из девяноста процентов воды и десяти сока. Такое вино у предприимчивых виноградарей обычно идет на продажу.

Несмотря на оказанную честь, я все же вынуждена была отказаться, ведь меня через восемь остановок ждут, очень ждут.

А у проводницы благодарные пассажиры спросили, когда ей возвращаться в Россию, и, записав на ладонь, дату и время, пообещали ей вино к поезду принести, разумеется, самое лучшее – первого сорта.

 

В старом селе привычно весело.

Сначала я попала на свадьбу, где родственники со стороны жениха и невесты долго выясняли отношения, напрочь отравив праздник молодоженам, впрочем, на фоне ссоры их расстройство было мало заметно. Взоры всех гостей были прикованы к ссорящимся. Глядя на их лица, казалось, ничего более интересного в своей жизни они никогда не видели. Одна хорошо подвыпившая женщина кричала другой на весь зал:

– Шо ты ко мне прицепилась, як пиявка болотная, прицепилась – и все тут! Шо я тебе такого сделала, скажи, скажи при всех, не стесняйся? Здесь все свои! То не здороваешься, взгляд в сторону отводишь, то, как сейчас, прикопалась из-за гуся, мол, плохо ощипала, а поза глаза так вообще проституткой называешь. Это я-то проститутка? Я? Та я, если хочешь знать, за всю жизнь мужика знала, сколько ты за месяц. А мне ведь не двадцать пять! Придет твой раз в два месяца ко мне, полюбит, потискает, за титьки пощупает, и нате – пожалуйста, все село балакает: проститутка! Не я проститутка, не я, а ты. Ты – настоящая проститутка. Ты же каждый день с мужиком спишь!

Все гости внимательно следили за скандалом и, казалось, что кроме этой сцены и, пожалуй, обильного застолья их мало что интересует.

После свадьбы я посетила огромный давно заброшенный замок, построенный в конце шестнадцатого века в причудливом архитектурном стиле, когда-то он принадлежал известному княжескому роду, потомки которого в начале позапрошлого века иммигрировали в Канаду и там, говорят, построили подобный, в память о закарпатских предках.

Громадные залы, высокие стены на меня не произвели привычного впечатления (видимо, взрослею), но все же по давно сложившейся журналистской привычке удалось найти кое-что интересное. Я обнаружила старинный туалет. Два больших следа в форме человеческой ноги высечены прямо в каменном полу, а посредине отверстие.

Я бросила маленький камешек, раздался шум. Камешек через отверстие в трубе полетел вниз. Шум слышен был в это время на первом этаже, затем в подвальном помещении, пока, наконец, не упал с грохотом вниз – в яму. Выходит, когда кто-то из знати на верхнем этаже ходил в туалет, об этом знала вся прислуга?

Одно время в этих краях я долго изучала так называемый «курортный синдром». Это, когда внешне благополучные и цивилизованные люди приезжают в места отдыха и ведут себя так, будто жить им осталось от силы год.

Под ласковым солнцем и в благоприятном, считай, парниковом климате обнажаются не только тела, но и мысли. Отпускники – это особенная каста, которая живет в стране вседозволенности и лености. Здесь много флирта, не всегда пристойных анекдотов, обильные столы и лечебные процедуры. Все внимание сосредоточено на человеческом организме, на разговорах о том, что полезно, а что нет. На душу здесь наплевать.

По большому счету отдыхающие аборигенов всерьез не принимают.

А зря.

Как показывает многовековой житейский опыт, большинство поэтов, писателей, художников рождаются именно в таких местах, где сама природа способствует развитию таланта.

И вполне вероятно, что какой-нибудь юный Ги де Мопассан запечатлеет характеры и поступки отдыхающих в литературе. Не исключено при этом, что имя, возраст, цвет глаз, место жительства отдыхающего и, что немаловажно, социальный статус и род занятий, будет отнюдь не вымышленным. «Влипнуть» можно по-крупному.

Вообще, Закарпатье – это, где все красиво.

Там на свалках растет необыкновенной красоты дягель, возле, прошу прощения, сортиров – невероятно огромные розы, величиной с человеческую голову, а все старые и новые дома, сараи и просто развалины окутаны диким виноградом. Если добавить к этому немного истории с ее непременными спутниками – легендами, то станет понятно, почему каждое лето (впрочем, не только лето) этот небольшой клочок земли, граничащий с Европой, осаждают толпы туристов всех стран и народов.

Кстати, об истории.

Рядом с домом моей знакомой – бабой Ирмой стоит вековая глыба, на которую когда-то садился Иван Мазепа, говорят, будто даже задремал на ней. О чем, естественно, выгравировано на поверхности камня. И все, абсолютно все экскурсанты изъявляют желание сфотографироваться возле столь памятного украинскому народу места. Они проходят к глыбе, а рядом грядки бабы Ирмы. Петрушка, сельдерей, укроп. В лучшем случае оторвут на память листочек-другой. В худшем – затопчут. И как только на горизонте появляется экскурсия баба Ирма бежит грядки сторожить. Экскурсия уходит баба Ирма проклинает Мазепу…

Впрочем, это только первые «цветочки».

Другое дело, когда туристы расслабляются на природе. В прошлом году восьмилетний ребенок наблюдал групповой секс у цыган. Пришел домой и обстоятельно рассказал взрослым про четыре пары, которые менялись после каждого раза…

Не спасла положение и жалоба, подписанная всем селом в сельсовет. Там плечами пожали, мол, зона отдыха, какие могут быть вопросы? В походе за грибами обычное дело обнаружить парочки в кустах и предметы так сказать интима.

Впрочем, если уж называть вещи своими именами, то отношения мужчины и женщины на курорте, где их никто не знает, доступны многим любопытным, а значит, в них есть какой-то определенный момент общедоступности, то есть общественности. Действительно интимный момент – это получение и пересчет собственных денег.

Когда надо иметь дело с собственными финансами, многие прячутся, а порой искусно маскируются, как звери в сезон любви...

В таких краях дети взрослеют быстро. Отдыхающие не задумываются, что творят своим поведением.

Мысли, что непотребное поведение калечит чью-то психику, им почему-то не приходят. И, как следствие, ранняя сексуальная жизнь у детей из курортных мест, вносит свои коррективы в течение времени у населения. Никто не задумывается, что всему свое время. Выглядит это как бутоны садовых роз, которые продавцы щипцами разворачивают, чтобы быстрее продать. В природе же розы распускаются медленно и божественно прекрасно.

Помню свой первый приезд в Закарпатье, было мне тогда лет шесть, наверное. Рядом с нашим домом во дворе на высоком дереве жило семейство аистов. Я часами за ними наблюдала, мечтала поймать сказочную птицу, ощипать ее и сделать из пуха перину, согласно услышанной тогда мною сказке, кто спит на перине из перьев аиста будет счастливым и богатым. А мне так хотелось разноцветные мониста! Много-много.

У меня в детстве они почему-то ассоциировались с богатством. Но залазить на колесо, на котором находилось гнездо, я, естественно, не решалась. А аисты, видимо, были в курсе моих корыстных намерений, по нашему двору не разгуливали. Просто прилетали и сразу прятались либо в гнезде, либо в кроне ближайшей груши.

Иногда из гнезда действительно падали небольшие перышки, местная детвора их моментально подбирала «на счастье», особенно в этом деле преуспевали школьники. Им и вправду везло, даже последние балбесы нормально сдавали экзамены и получали в аттестаты законные «трояки».

Но как-то аистиха не вернулась в гнездо.

Аист ждал, ждал. Внимательно осматривал округу из колеса. А потом жалобно летал над домом и звал домой дорогую подругу. Каждое утро он куда-то улетал, а когда возвращался и не находил ее в гнезде, бил крыльями и кричал почти как человек, которого больно ударили.

Так продолжалось, наверное, месяц. Мы, домашние, уже с потерей смирились. Но только не аист, он взлетел высоко-высоко, прижал крылья к груди и камнем упал на каменный двор.

Когда я к нему подбежала, то увидела, что из разбитого клюва течет кровь, а в глазах стоят слезы...

С тех пор у меня появилась мечта: я всей душой захотела, чтобы меня любили так, как любил этот аист. Какая наивность!

Этот край мне нравится еще из-за гор и водопадов. Однажды в горах при свете костра и пьянящем запахе разнотравья мне пришла мысль, что я по жизни иду с чересчур выпрямленной спиной.

Каждый день, каждый миг, что отражается в вечности, наполнены сознанием, что я – Венец природы. Сумасшедшее чувство свободы окрыляет, вдруг начинаешь чувствовать себя сверхчеловеком, но потом при спуске у подножия горы, понимаешь свою обычность и постепенно растворяешься в повседневности. Вершина горы потом придет к тебе сама в мечтах и снах. И однажды ты со всей реальностью ощутишь, что у каждого человека есть свой Фавор и своя Голгофа…

 

 

 


Оглавление

17. Часть третья. На крыше храма яблоня плодоносит
18. Часть третья. То, к чему душа прилепилась
19. Часть третья. Приготовление к вечности
Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

06.08: Художественный смысл. Прав ли художник Владимир Крылов вне своих картин? (критическая статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за май 2018 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2018 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!